Посты

Его очевидная цель — обменять энергосистему Украины на удары по российским НПЗ. Это даст ему шанс выжить. И речь не только о дизельной сделке, а о том, что США решают свои проблемы, оказавшись в сложном положении. Но и бросать его США не намерены — они ведут тонкую игру, чтобы не дать никому победить и добиться передышки в схватке с Ираном. Пока никто не хочет уступать. Ближневосточный узел не развязан, и при высокой вероятности скорой войны это приведёт к новым рекордам цен и нефтяному шоку. Резервов становится всё меньше. И ЕС, и США рассчитывают на скорую, молниеносную победу в этом изнурительном марафоне. Им нужен не договор и новые правила, а лишь тактические передышки — ресурсов не хватает, одни пытаются победить противника за счёт союзника. Иран и Россия на это не идут. Ставки настолько высоки, что эскалация в преддверии грядущего нефтяного шока просто неизбежна.

Ниже — полный текст с интегрированным тезисом. Вставил его в логичное место: после упоминания запроса на 70 млрд и перед описанием споров внутри ЕС. --- Никто не хочет уступать Накануне промежуточных выборов в США мы видим два процесса, которые кажутся разрозненными, но упираются в одну точку. Первое: резкое оживление вокруг Украины. Переговорщики Трампа — Уиткофф и Кушнер — активизировались, хотя их визит в Москву отложен: Вашингтон ждёт, пока Киев и Брюссель согласуют позицию. Пресса пишет о новых сделках, идёт публичная ругань с Зеленским. Трамп не ввёл «адские санкции» против России — он говорит о новых сделках с Москвой. Минфин уже выдал лицензию на поставки российского дизеля, и Трамп заявлял о готовности России быстро поставить 300 тыс. тонн, а затем больше. Второе: ещё недавно главным был иранский трек. Уиткоффу и Кушнеру было не до Украины. Трамп подписал в Версале меморандум по Ирану — сейчас он забыт. Иранский вопрос зашёл в тупик, и открыто готовится новая фаза войны с Тегераном. Военные готовятся, звучат угрозы ударить «матерью всех бомб». Параллельно открылся новый фронт нефтяной войны с хуситами, где Саудовская Аравия несёт серьёзные потери в инфраструктуре. Что за этим скрывается? Летом цены на топливо в США резко взлетели. До того ситуация была относительно стабильной. Причина — в глобальном рынке, посевной кампании и стратегическом резерве США (SPR). Именно эта подушка должна была пройти непростой период внутри страны и дать американским нефтяникам заработать на высоких мировых ценах: их экономика устроена так, что топливо идёт на экспорт. Резерв стремительно пустел с началом войны в Иране. Но он застыл на отметке 282–283 млн баррелей — минимуме с 1982 года. Остаётся последний пакет в 40 млн баррелей, который правительство разрешило использовать. Логика была простой: если бы Иран пал, Ормуз открылся, а режим в Тегеране сменился или пошёл на капитуляцию, цены на нефть упали бы. Сама идея SPR в том, что нефть берётся в кредит — причём дорогой: нефтяники возвращают в будущем на 25% больше. Но что произошло? Почему последний пакет никто не хотел брать, хотя летом правительство его предлагало? Дело в том, что никто не знает, какие будут цены. Победы над Ираном не случилось. Нефтяникам невыгодно отдавать нефть под такой процент, да ещё по высоким ценам. К этому добавляются вопросы к качеству сырья из соляных пещер — оно может быть сернистым — и логистические издержки на доставку. Иными словами, это не лакомый кусок, а скорее неликвид. Трейдеры посмотрели на ситуацию и начали спекулировать, закладывая будущий рост: подушка скоро будет проедена. Аграрии, голосовавшие за Трампа, оказались недовольны. Он рассматривал вариант ограничить экспорт солярки, но столкнулся с нефтяным лобби, которое хочет и будет экспортировать дизель в Европу и на другие рынки. Запрет мог бы в моменте сбить цены внутри США перед выборами. Однако экономисты предупредили: хранилища быстро заполнятся, НПЗ сократят переработку, и это приведёт к подорожанию бензина и авиакеросина. А мировой дизель мог бы подорожать до 100%, что окончательно испортило бы отношения с Европой и обострило торговые войны. От идеи запрета в итоге отказались. Это лишь часть картины, но она показывает тупик, в котором оказался Трамп. Что он сделал? В том числе обвинил Зеленского в росте цен. И отчасти это не только поиск виноватого: НПЗ по всему миру, включая Россию, не справляются с переработкой — их всего порядка 800. В чём ещё проблема Ормуза, который якобы функционирует как прежде? Фрахт. Стоимость перевозки выросла в разы, а на отдельных маршрутах — в десятки раз: каждое судно рискует быть обстрелянным. Доля фрахта в конечной цене барреля выросла с примерно 3% до 27%. Что пытается сделать Трамп? Администрация готовит схему снятия ограничений с теневого флота: суда из недружественных стран и режимов должны сменить владельцев и смогут торговать с США. Он начинает силовой передел танкерного рынка — угрожает захватом судов, которые не играют по правилам, и одновременно разрешает поставки, выгодные Америке. Кнут и пряник. Но это вынужденная мера в патовой ситуации, чтобы хоть как-то насытить рынок, когда резерв истощён, а брать из него остатки никто особо не хочет. Поэтому же американцы подумывают добывать нефть под своими военными базами и на федеральных землях — это заявка на расширение контроля над ресурсами, но не обязательно на захват новых территорий. И вот здесь — отдельный сюжет, который многие упускают. Идут торги за Starlink. Зеленскому то ограничивают скорость, то возвращают. Но это лишь игра. The Wall Street Journal писала: конгрессмены из США предлагали ему вариант — включить систему на территории России, чтобы бить по пусковым установкам баллистических ракет, лишь бы он не трогал НПЗ и мог попытаться сохранить свою энергетику. По данным WSJ, предложение сделали сенаторы-республиканцы Роджер Викер и Кевин Крамер во время визита в Киев 9 октября: 100-дневная пауза по ударам на российские НПЗ в обмен на расширение покрытия Starlink примерно на 300 километров вглубь России. Зеленский, по данным издания, выразил готовность согласиться. Это вполне укладывается в логику США: не рвать отношения, а добиться нужного и выгодного им — перенаправить украинские удары с нефтянки на военные цели, сохранив контроль над эскалацией. Что же с Зеленским? Он и его европейские союзники ведут войну, стремясь нанести ущерб экспорту России. Это работало бы в ситуации быстрой победы Трампа на Ближнем Востоке. Но пока война готовится и до неё близко, они пытались склонить Россию к скорейшему перемирию. Это такая же авантюра, как у Трампа с Ираном. Парадокс в том, что рост цен на нефть, газ и дизель бьёт по ним всё сильнее. Отступать они не намерены, но окно возможностей сужается — впереди тяжёлая зима и неопределённость. Отсюда эскалация войны и попытки переговорщиков Трампа решить проблему разными плюшками для Москвы: отмена части санкций, даже обещание разморозить российские деньги в Европе от американцев. Хотя Европа резко отказывается их отдавать: без серьёзнейшего ущерба себе она этого сделать не сможет, хотя в масштабах их бюджетов сумма не выглядит огромной. Проблема в том, что бюджеты ЕС закредитованы. Свободных денег нет. Финансирование Украины всё сложнее, а протесты растут. И это уже не только французское дело. Школьные протесты, начавшиеся во Франции, перекинулись на Бельгию, а затем и на Албанию. В Бельгии тысячи подростков громили центр Брюсселя, полиция применила водомёты и слезоточивый газ, задерживали десятки человек, а общенациональная демонстрация собрала около 30 тысяч участников. В Албании — стране, которая зависит от стран-доноров ЕС и куда кризис бьёт сильнее всего — протесты в Тиране переросли в поджоги правительственных зданий и массовые задержания. Кризис всегда бьёт сильнее по наиболее слабым. И это лишь маркеры грядущих процессов, начало. Сейчас шло обсуждение, кто из стран-локомотивов ЕС будет платить странам-донорам. Это вызвало серьёзные споры. Чиновники ЕС открыто ругаются: Европа несёт всё больше затрат на войну с Россией, а поддерживать прежнюю относительно сытую жизнь становится труднее. Зеленский требует всё больше — речь о 70 млрд евро к 2027 году. Это очередной кредит, который рассчитывают покрыть за счёт российских активов. Логика та же, что с нефтяным резервом США: затраты на изъятие становятся всё более невыгодными. Зеленский не зарабатывает деньги, он их тратит. Но вот что важно: почему именно 70 млрд? Потому что Европа уже потратила примерно 230 млрд с начала СВО — по данным Еврокомиссии, помощь европейских налогоплательщиков Киеву с 2022 года оценивается почти в эту сумму. Цифры бьются удивительно точно: новые 70 млрд — это примерно треть уже потраченного. Это, кстати, говорит о том, что воевать с Россией европейцы планировали за её счёт изначально. Отсюда и паника, и грозные заявления польского министра Сикорского, что Москва вернёт замороженные активы «только через наши трупы». Правда, речь идёт именно об активах, а не о «возврате денег» — но риторика показательна.